Социальная активность человека — это феномен, формируемый общекультурным, социальным, психофизиологическим и географическим факторами. Первые три фактора являются традиционными для изучения социальных фактов и процессов в социологии (В.А. Ядов, 2003). Принцип географического детерминизма (Г.М. Федоров, 1984) объясняет вопросы отношений человека и географического пространства, зависимость жизнедеятельности от окружающей среды и роль природных компонентов в социальной жизни человека.
Предлагаемый алгоритм исследования географической детерминированности социальной активности молодежи включает в себя психофизиологический и социологический компоненты. Измерение психофизиологического статуса и оценка влияния факторов природной среды осуществляется с помощью валидных методов, апробированных в ранее выполненных исследованиях (А.Б. Мулик, Г.В. Антонов, 2002, 2004). Стандартный инструментарий, обеспечивающий оценку социальной активности человека, оказался малопригодным в отношении студенческой молодежи.
Целью данного исследования являлась разработка анкеты, адаптированной к выявлению специфических механизмов формирования социальной активности студенческой молодежи в зависимости от временной продолжительности их проживания в конкретной местности.
В процессе проверки качества инструментария было проведено пилотажное исследование в группе студентов (N=20). Национальная принадлежность большинства исследуемых (п=19) – «русские». Средний возраст исследуемых составил 20,9 лет, что дает основание относить их к группе, обладающей достаточными потенциальными возможностями для активного участия в общественной жизни.
Разработанная анкета предполагает изучение следующих компонентов социальной активности человека: личностная активность, культурная активность, экономическая активность, политическая активность и физическая активность.
Основанием для разделения респондентов на группы наблюдения являлась продолжительность проживания в конкретной местности: к первой группе (п=9) были отнесены приезжие студенты и студенты, живущие в Волгограде с родителями последние 5-10 лет (2 поколения). Во вторую группу (п=11) отнесены студенты, у которых в данной местности проживали как бабушки и дедушки (3-е поколение), так и остальные прародители (4-е поколение и более).
Ценностные ориентации у студентов обеих групп были стабильны:
1. К значимым ориентациям были отнесены семья и любовь (96,5 % и 94,1 %), материальный достаток (.87,2 %), работа (84,4 %), жилищные условия (80,75 %).
2. К ориентациям средней значимости — самовыражение (79,65 %), положение в обществе (79,65 %), учеба (74,9%), душевный покой (72,75 %), здоровье и физкультура (72,35 %), отдых и развлечения (71,85%).
3. К малозначимым — духовные потребности (56,85%) и хобби (50, 65 %).
В I группе у 30 % студентов есть дополнительная работа, которая имеет
неофициальный характер (нерегулярная самозанятость студентов в виде оказания разовых услуг). Остальные 70 % студентов на вопрос «Есть ли у Вас дополнительная работа?» ответили «Нет, но хочу ее иметь». Оценка контрольных вопросов подтвердила твердое желание иметь дополнительную работу только у 50 % опрошенных. Во II группе только у 2 (18,2%) человек есть дополнительная работа (также носящая нерегулярный характер). Все остальные студенты выразили желание иметь дополнительный заработок, и по контрольным вопросам это желание подтвердили 8 человек из 9 (88,9 %).
Для студентов обеих групп потребность в дополнительном заработке являлась актуализированной, но неработающие студенты 1 группы (70%), единогласно выразив желание тратить свое свободное время на дополнительную работу, проводят его либо с друзьями, либо с семьей, при этом, не предпри-

нимая активных попыток ее найти. Во II группе 33% неработающих студента выразили желание использовать свое свободное время на активную общественную жизнь.
Выявлены различия у студентов I и II групп в отношении к работе: студенты I группы ориентированы на личностную реализацию (44 %), следующим по степени важности идет материальный фактор (40 %), на третьем место стоит содержание труда (16 %). У студентов II группы на первом месте находится материальный фактор (52 %), на втором – содержание труда (28 %), на третьем — личностная реализация (20 %). В I группе у 2 студентов из 3 родители являются предпринимателями, во II группе такого совпадения не выявлено.
Студенты обеих групп показали низкую социальную активность в политической сфере. Ответы на вопрос «Насколько активно Вы участвуете в выборах?» распределились следующим образом: «Вообще не хожу на выборы» — 55,6 %, «Участвую в выборах редко» — 43,4 %. При этом все студенты, имеющие работу, ответили на этот вопрос — «Вообще не хожу на выборы». Ответы студентов II группы распределились следующим образом: «Вообще не хожу на выборы» — 54,5 %, «Участвую в выборах редко» — 27,3 %, «Не пропускаю ни одни выборы» — 18,2 %. Аналогичное распределение наблюдается при ответах на вопрос об осведомленности о существующих в стране политических партиях и движениях.
Полноценная забота о своем здоровье характерна для 81,8 % студентов II группы и 30 % I группы.
На основе пилотажного исследования можно заключить, что реальная социальная активность в I и II группах — низкая, но студенты II группы проявляют более устойчивую активность в экономическом и физическом блоках (р<0,025), а также демонстрируют аналогичную тенденцию к достоверности различий в политическом блоке. Таким образом, разработанная анкета позволяет оценивать социальную активность молодежи с учетом продолжительности проживания в конкретной местности.

О.Е. Борзилова, Г.В. Антонов, А.Б. Мулик