Характерными чертами конфликтов Юга России является их затяжной и комплексный характер, а также протекание в различных режимах: как на; уровне общества в целом, так и на уровне повседневности. Попытки российской власти, разрешить возникшие конфликты военно-политическими и административно-правовыми средствами пока не дали очевидных результатов. В значительной мере это обусловлено невниманием к социокультурным основаниям и факторам конфликтов.
Проблема интерпретации социокультурных оснований напрямую связана с пониманием феномена культуры и ее влияния на общество находящееся в; состоянии конфликта. А. Хеллер, позиционирует культуру как основу, на которой происходит формирование всех возможных типов идентичности (этнической, социальной, политической, экономической, демографической и.т.д.). Таким образом, иррациональная по своей природе культура, демонстрируется как базис для рационально осознаваемых идентичностей . Отсюда, конфликт представляется как явление сугубо рациональное по своей сути, в основе которого находится иррациональный (культурный) базис.
Вместе с тем, существует и иной подход, согласно которому — конфликт это либо рациональное (интерес) либо иррациональное (идентичность) явление общественной жизни. Соответственно, необходимо разграничивать конфликт интересов и конфликт идентичностей. «Различение конфликтов интересов и конфликтов идентичностей принципиально важно для анализа проблемы исхода социального конфликта» . Культура в этом случае выступает в тесной связи с идентичностью как основание не всех, а лишь определенных типов конфликта.
Ситуация в Чечне, в пригородном районе Северной Осетии, демонстрируют что в повседневной жизни человек, как правило, не акцентирует внимание на этнической принадлежности. Однако в условиях дискомфорта, чувствуя себя ущемленным, обделенным, обиженным, он сознательно или бессознательно (в поисках поддержки и защиты) идентифицирует себя с социальными группами и общностями, неразрывно связанными с культурой повседневности: семьей, родственниками, друзьями, трудовым коллективом. Неотъемлемым измерением культуры повседневности на Юге России является конфессиональное измерение. Вместе с тем, этническая принадлежность является еще одной, наиболее доступной формой идентификации, подчас более самоочевидной и действенной, чем корпоративная или профессиональная идентичность. Таким образом, этническое не дано изолировано от социокультурного, а образует с ним единый контекст.
Сплав этнического, конфессионального и социокультурного на уровне повседневности характерен, по нашему мнению, для любого общества. Однако на Юге России мы имеем дело не с развитой индустриальной социальной средой, в которой доминируют рационально осознанная экономическая, политическая или гражданская идентичности, а с переходным обществом, сохранившим значительные черты традиционализма и архаики. В этом случае социальная идентичность обнаруживает себя чаще всего как этнокультурная, иррациональная по своей основе.
Вторым фактором, способствующим противопоставлению конфликта идентичностей и конфликта интересов, является нынешний локальный, микросоциальный масштаб протекания большинства конфликтов в ЮФО. В условиях открытого, макросоциального военно-политического противоборства, например, в Чечне или на границе Осетии и Ингушетии, мало кто говорил о конфликте идентичностей.
По нашему мнению, социокультурные основания, иррациональные по своей природе, и этнокультурные по форме присущи любому социальному конфликту, хотя и имеют различный удельный вес и масштаб проявления.

А.Ф. Долматов